pollyn: (Default)
Я никогда не была в Грузии, но мне всю ночь снилась неизвестная мне долина в горах, носившая имя Софико. Очень похоже:



Еще чуток )

Очень хороший сон - и я знаю, почему он мне снился, спасибо [livejournal.com profile] ylgur :)

авторство фотографий Joerj
pollyn: (Default)
Я никогда не была в Грузии, но мне всю ночь снилась неизвестная мне долина в горах, носившая имя Софико. Очень похоже:



Еще чуток )

Очень хороший сон - и я знаю, почему он мне снился, спасибо [livejournal.com profile] ylgur :)

авторство фотографий Joerj
pollyn: (Бабочка_2)
Мне всегда было интересно понять, как живут другие - живые - люди.

В детстве я заглядывала в чужие окна, где горел свет. Люди ходили, курили, разговаривали, присаживались на табуретки, вставали, читали книги, готовили немудреную домашнюю стряпню. Слов не было слышно, только шевеление губ...

Я играла с собой в игры - пыталась угадать по цвету штор, по интенсивности освещения, кто живет в той или иной квартире, в другом мире, столь далеком от меня и моих детских переживаний, наполненных одиноким счастьем.
Не знаю, угадывала ли....
Кто, например, мог жить в квартире, кухня которой освещалась лампой под зеленым пластмассовым абажуром, где занавески были клетчатые: белый плюс цвет взбесившейся жабы.... Да кто угодно.

Тут у меня две ассоциации. Первая - "И абажура кожура оранжевая проплывала..." и вторая - "У меня глаза цвета голодной жабы и родинка на хую слева"...

Кстати, вот еще вспомнилось. Однажды мы с моей школьной подружкой Янкой лазали по цветущим яблоням в ее дворе. Двор был большой, деревья ии дети росли там в заточении трех огромных академических домов, в одном из которых, как оказалось, жил Засурский. Возможно, и до сих пор живет.

Как все дети, академические дети были народом жизнерадостным: жрали всякую зелепугу, курили и целовались тайком и делали прочие умности. Так вот.

Сидя на ветке, я увидела за полупрозрачной развевающейся занавеской большую, как мне тогда показалось, размером с комнату, постель. Очертания слившихся тел, осторожные движения, запах яблони, коры ее и листьев - вместо мускуса и пота. Это навсегда определило - многое... Ирреальность любой любви, ирреальность жизни вообще... где она - жизнь? Не здесь... Точно, не здесь....Она вся осталась за перламутровым флером той занавеси, в аромате тех яблонь...

Как я сейчас понимаю, детство мое было глухим и немым, но не слепым - зрячим. И даже не просто зрячим - остро и цепко видящим, запоминающим все.
pollyn: (Бабочка_2)
Мне всегда было интересно понять, как живут другие - живые - люди.

В детстве я заглядывала в чужие окна, где горел свет. Люди ходили, курили, разговаривали, присаживались на табуретки, вставали, читали книги, готовили немудреную домашнюю стряпню. Слов не было слышно, только шевеление губ...

Я играла с собой в игры - пыталась угадать по цвету штор, по интенсивности освещения, кто живет в той или иной квартире, в другом мире, столь далеком от меня и моих детских переживаний, наполненных одиноким счастьем.
Не знаю, угадывала ли....
Кто, например, мог жить в квартире, кухня которой освещалась лампой под зеленым пластмассовым абажуром, где занавески были клетчатые: белый плюс цвет взбесившейся жабы.... Да кто угодно.

Тут у меня две ассоциации. Первая - "И абажура кожура оранжевая проплывала..." и вторая - "У меня глаза цвета голодной жабы и родинка на хую слева"...

Кстати, вот еще вспомнилось. Однажды мы с моей школьной подружкой Янкой лазали по цветущим яблоням в ее дворе. Двор был большой, деревья ии дети росли там в заточении трех огромных академических домов, в одном из которых, как оказалось, жил Засурский. Возможно, и до сих пор живет.

Как все дети, академические дети были народом жизнерадостным: жрали всякую зелепугу, курили и целовались тайком и делали прочие умности. Так вот.

Сидя на ветке, я увидела за полупрозрачной развевающейся занавеской большую, как мне тогда показалось, размером с комнату, постель. Очертания слившихся тел, осторожные движения, запах яблони, коры ее и листьев - вместо мускуса и пота. Это навсегда определило - многое... Ирреальность любой любви, ирреальность жизни вообще... где она - жизнь? Не здесь... Точно, не здесь....Она вся осталась за перламутровым флером той занавеси, в аромате тех яблонь...

Как я сейчас понимаю, детство мое было глухим и немым, но не слепым - зрячим. И даже не просто зрячим - остро и цепко видящим, запоминающим все.
pollyn: (Внимание)
Иногда я полна образами, ношу их с собою, боясь расплескать... Вот и сейчас.

Улица, пыльная, солнечная, свет струится, раскрашивает мир яркими призрачными мазками... Но постепенно небо темнеет, его застилают тучи, причем с одной только стороны... Грозовые облака густо-фиолетовы, почти черны...

Лучи становятся косыми, и кажется, что они плавно переходят в дождь...

На тротуаре стоит ярко-зеленая машина, насыщенного цвета молодой листвы. Она расписана тысячью извивающихся зеленовато-золотисто-черных ящериц... ... точнее черный рельеф... Начинается дождь.

Он льет все сильнее и сильнее, пыль уже прибита, воздух насыщен грозовой влагой и свежестью... И вдруг оказывается, что машину расплескало в лужи, а ящерицы... они уже не нарисованные, а живые, шустрые, разбежались в разные стороны, спрятались, но зеленоватое сияние окутывает этот трижды прекрасный мир.

А дождь идет и идет...
pollyn: (Внимание)
Иногда я полна образами, ношу их с собою, боясь расплескать... Вот и сейчас.

Улица, пыльная, солнечная, свет струится, раскрашивает мир яркими призрачными мазками... Но постепенно небо темнеет, его застилают тучи, причем с одной только стороны... Грозовые облака густо-фиолетовы, почти черны...

Лучи становятся косыми, и кажется, что они плавно переходят в дождь...

На тротуаре стоит ярко-зеленая машина, насыщенного цвета молодой листвы. Она расписана тысячью извивающихся зеленовато-золотисто-черных ящериц... ... точнее черный рельеф... Начинается дождь.

Он льет все сильнее и сильнее, пыль уже прибита, воздух насыщен грозовой влагой и свежестью... И вдруг оказывается, что машину расплескало в лужи, а ящерицы... они уже не нарисованные, а живые, шустрые, разбежались в разные стороны, спрятались, но зеленоватое сияние окутывает этот трижды прекрасный мир.

А дождь идет и идет...

....

Jul. 24th, 2005 06:57 pm
pollyn: (Default)
Я тоскую о море... я хочу целовать море в прохладные соленые губы, в серо-голубые глаза, я хочу погрузиться в его волны и качаться на них... Я хочу ничего не помнить, потому что мне страшно. И чем дальше, тем страшнее...

Жизнь меня тащит прочь от вечного шума безграничных вод... я, наверное, никогда не увижу его... Только во сне. Только во сне.....

....

Jul. 24th, 2005 06:57 pm
pollyn: (Default)
Я тоскую о море... я хочу целовать море в прохладные соленые губы, в серо-голубые глаза, я хочу погрузиться в его волны и качаться на них... Я хочу ничего не помнить, потому что мне страшно. И чем дальше, тем страшнее...

Жизнь меня тащит прочь от вечного шума безграничных вод... я, наверное, никогда не увижу его... Только во сне. Только во сне.....

January 2015

S M T W T F S
    123
45678 910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 20th, 2017 01:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios